14 мая 2009

Эндре Люнд Эриксен «Осторожно, Питбуль-Терье!»

«Если смотреть на жизнь оптимистично, можно приспособиться почти ко всему».

Это стремительная, увлекательная и трогательная история о странной дружбе. Неожиданно в классе Джима, Курта и Рогера появляется новенький, называющий себя Питбулем-Терье. И он решает, что Джим станет его лучшим другом: «А если скажешь „нет“, я тебя прибью!», — угрожающе заявляет он...

В этой книге многие подростки узнают себя или кого­-то из своих друзей. В Джиме, который старается казаться старше, чем есть, и подстраивается под более «крутых» одноклассников. В строящих из себя «крутых» Курте и Рогере. В Терье, бросающегося угрозами.

И им станет чуть менее одиноко. А еще станет понятно, что только когда перестаешь обманывать самого себя, когда начинаешь отстаивать и защищать то, что для тебя действительно важно, то становишься по-­­настоящему сильным.

Автор книги Эндре Люнд Эриксен (род. 1977) — норвежский писатель и сценарист, дебютировавший в детской литературе в 2002 году именно с этой книгой и получивший за нее Премию Министерства культуры Норвегии. А в 2006 году снятый по книге фильм получил Премию Аманды как лучший фильм для детей и подростков.

Отрывок:

ВЕЧЕРИНКА

Я издали слышу, как грохочет в бункере музыка. Возможно, это и есть тяжелый металл. В подростковом возрасте народ, говорят, начинает любить такую музыку. Потому что когда случается переходный период, то все очень меняется. И слух особенно.

Я в переходный возраст еще не вступил. А Курт с Рогером уже. У Курта сломался голос, а у Рогера появились волосы под мышками.

На двери бункера вместо рисунка питбуля висит плакат:

«Убирайтесь к черту!!! Частное владение!!!!»

Внутри бункер тоже не узнать. По стенам Курт с Рогером развесили портреты рок-звезд и топ-моделей. Сам Курт сидит в кресле и держит Ханне на коленях. Они курят по очереди одну сигарету. Кари стоит поодаль, рядом с переносной стереосистемой, и перебирает диски. Она, наверно, диск-жокей. Рогер пристроился к амбразуре и радостно пуляет наружу содержимое моего игрушечного домика. У меня в душе все сжимается. Я отворачиваюсь.

За грохотом музыки меня никто не заметил. Но теперь Курт увидел меня и очень обрадовался.

— Вот теперь пойдет веселье! — сказал он и раздал по пиву всем четверым, кроме меня. Мне не надо, потому что я не пью. Хотя вот наступит переходный возраст, и тоже начну пить как миленький.

Я первый раз на вечеринке и не знаю пока, как они устроены. Эта кажется очень приятной. Все постоянно чокаются и громко разговаривают. Правда, по-другому и не получится, потому что музыка орет на полную. Кари и Ханне танцуют, словно они на дискотеке, а Курт, сидя на стуле, делает в такт прикольные движения. Рогер стоит у амбразуры и расстреливает игрушечный домик. Я делаю вид, что смеюсь над этой забавой. Это дается, честно говоря, не совсем легко.

Не знаю, что там принято на других сборищах, но когда Курт говорит, что сейчас мы переходим к играм, я даже удивляюсь. Оказывается, однако, что это игра в бутылочку на три «п»: погладить, поцеловать, пообниматься, — и поскольку в ней все же есть вариант простого поцелуя, то она считается разрешенной.

Ханне качает головой и сморщивает нос так, что он становится похож на изюмину. Потом шепотом говорит что-то, чего я не слышу. При этом она смотрит на меня. Курт тоже переводит взгляд на меня. Неужели мне начинать?

Курт поднимается со стула и идет ко мне.

— Слушай, Джим, — говорит он тихо, чтоб никто кроме меня не услышал. Это тайна строго между нами, лучшими друзьями.

— Мы собираемся поиграть в одну штуку с поцелуями, — говорит он и улыбается заговорщицки. — Тебе это как, ничего?

Все-таки Курт отличный товарищ, он чувствует, что я довольно скептически отношусь ко всем этим чмокам и обжиманиям. Но ничего, переживу.

— Очень даже, — отвечаю я, не забывая улыбаться во весь рот.

Курт кивает удовлетворенно.

— Ну вот и здорово. В другой раз, когда у нас будет девчонок побольше, тоже сыграешь.

Улыбка застывает у меня на лице.

— Потому что когда одной девчонки не хватает, получается ерунда, — говорит Курт.

Железная дверь хлопает у меня за спиной с дурацким стуком, и вокруг становится темно и холодно. Меня распирает от злости.

Все это нечестно. Ужасно несправедливо. Ничего хуже и придумать нельзя. Чтоб тебя выперли из твоего же собственного бункера! И кто — твои же лучшие друзья! Должен быть закон, запрещающий такое.

Я бреду к отмели. Скользко, я еле переставляю ноги. К счастью, на небе большая желтая луна, в ее свете я кое-как различаю дорогу.

Внизу под амбразурой раскиданы части моих плеймобилей. На снегу они похожи на большие и маленькие родинки. Я стаскиваю с себя куртку и собираю в нее детальки и человечков. Идет редкий снег. Промозгло и холодно.

Сегодня весь вечер буду играть в игрушки. Всем назло.

ВОТ ЭТО ДА!

Двумя руками я еле держу набитую игрушками куртку, поэтому мне приходится стучать в дверь носком ботинка. Три раза. Это секретный код.

Никакого ответа.

Я выстукиваю сигнал еще раз, чуть погромче.

Мама не отзывается.

Неприятный холод растекается по затылку.

Может, страхи побороли маму. У нее появились озноб и испарина. И теперь он лежит под одеялом и боится шелохнуться. Или она решила, что в дверь стучит убийца. Она же не может знать, что это я.

Я заглядываю в дверную щель — и холодею. Она закрыта лишь на один замок. А мама всегда запирает на все.

Возможно, в квартире злоумышленники. И сейчас они вяжут в узлы наши вещи. Или ломают их. А маму заставляют на это смотреть.

Мне становится жутко страшно. Но я понимаю, что маме еще страшнее и хуже. И я должен войти в дом.

Я осторожно пихаю дверь локтем. Но край куртки закрыл ручку, и локоть соскальзывает вниз. Я делаю вторую попытку, на сей раз уперев локоть в дверь под ручкой. Я надавливаю, дверь приоткрывается.

Прислушиваюсь.

И слышу мамин голос.

Совершенно нормальный и даже веселый.

Какое облегчение! Как будто пять килограммов сбросил.

Ничего страшного. У мамы в гостях подружка.

Успокоенный и счастливый, я ногой распахиваю дверь и вваливаюсь в комнату.

Бросаю взгляд на диван.

И цепенею.

Куртка с игрушечным домиком с грохотом падает на пол.

Мама на диване показывает семейный альбом Питбулю-Терье!

БЕДА НЕ ПРИХОДИТ ОДНА

Терье улыбается. Щеки мягко колыхаются, как брылики у бульдога. И выглядит он даже мило, почти как мягкая игрушка. Но за этой умильной наружностью скрывается психопат.

Мама весело щебечет. Хотя должна была бы напугаться насмерть, когда такой здоровый неприятный парень позвонил в дверь. Наверняка она сейчас на лекарстве. Мне даже представить себе страшно, как бы все обернулось, не прими она свою таблетку перед самым его приходом.

— Вот и ты! — бодро говорит мама. — А я как раз показываю твоему другу фотографии.

Другу? Так вот что он маме наплел. Ничего себе нахал.

<...>

Я сажусь в кресло с другой стороны стола. Лучше к Терье не приближаться. Где-то я читал, что ни в коем случае нельзя смотреть собакам в глаза. Они от этого звереют и сразу вцепляются смотрящему в глотку. Поэтому я старательно слежу за тем, чтобы мой взгляд не поднимался выше лоснящихся щек Терье, между которыми растянута его психованная улыбочка.

Вдруг он встает с дивана. У меня по спине пробегают мурашки. Сейчас он меня прикончит, ясное дело. Для острастки и чтоб другим неповадно было. Я опускаю глаза. Тяжелые шаги приближаются, он дохает по-собачьи над самым ухом. Обходит стол и встает рядом.

Его рука придавливает мое плечо.

— Завтра мы отберем у них бункер, — говорит он.

Я украдкой поднимаю на него глаза. Улыбка сияет на прежнем месте.

— Но поиграть в домик мы можем уже сегодня! — говорит он.

Играть с Питбулем-Терье далеко не так скучно, как можно было подумать. У нас там случается пара перестрелок. Регулярные ограбления банков. Несколько похищений детей. Ну, и убийств без счета.

Я стараюсь не показывать своей радости, это удается мне с трудом. И я почти забыл, что имею дело с психопатом. Но вдруг я понимаю, что мы подняли такой гвалт, что я не услышал бы маминых вздохов. А таблетка, по моему опыту, должна была уже перестать действовать... Наверно, мама сообразила, насколько опасен Терье. И лежит теперь в кровати, страдая от мега-супер-страхов.

Я смотрю на часы и ахаю: «Неужели уже так поздно? Мне давно пора ложиться».

Я начинаю сгребать домик и скидывать его в коробку, отчаянно вздыхая. Потом осторожно поднимаю глаза и надо же быть такой беде — встречаюсь взглядом с Питбулем.

Он тут же вцепляется мне в ворот свитера и валит меня на пол, прилично стукнув об него головой. Потом валится на меня сам, выдавливая из меня весь воздух до капли.

— Отныне мы с тобой друзья-приятели! — сипит Терье.

При этом он наматывает на руку ворот моего свитера, я уже почти не дышу.

— А если скажешь нет, я тебя прибью!

И он усиливает хватку. С шеей у меня происходит что-то нехорошее. А в груди как будто мешок с кашлем, как будто в ней тонны кашля, но он не может вырваться наружу.

— Усек? — хрипит Питбуль-Терье.

Я киваю.

Все-таки хочется еще пожить.

Обо всех книгах и событиях издательства «Самокат» вы можете узнать на сайте www.samokatbook.ru или по телефону (495) 506 17 38.